Category: философия

(no subject)

"Итак, сам Гомер считает Геракла смертным человеком. Иероним же, философ, рассказывает о его внешности, говоря, что это – маленький, взъерошенный крепыш..."

Климент Александрийский. Увещевание к язычникам. Глава вторая, § XXX.
(Имеется в виду Иероним - философ 3-го века до н.э., последователь Аристотеля. Занимался историей литературы.)

Вот как было бы здорово, если бы какой-нибудь голливуд снял боевик (без намека на комедийность) про Геракла по описанию этого Иеронима-философа!

(no subject)

Обратите внимание на последнюю строку этой эпиграммы Валерия Марциала (5, 24). Кажется, она явно указывает на исток известного догмата, а якобы раскрывший этот догмат Юстин Философ всего лишь произвел замену персонажей ))) :

Гермес — Марсова племени утеха,
Гермес может по-всякому сражаться,
Гермес — и гладиатор и учитель,
Гермес — собственной школы страх и ужас,
Гермес — тот, кого сам боится Гелий,
Гермес и Адволанта презирает,
Гермес всех побеждает невредимый,
Гермес сам себя в схватках замещает,
Гермес — клад для барышников у цирка,
Гермес — жен гладиаторских забота,
Гермес с бранным копьем непобедимый,
Гермес грозный своим морским трезубцем,
Гермес страшный и в шлеме под забралом,
Гермес славен во всех деяньях Марса,
Гермес вечно един и триединый.

(no subject)

Слушаю периодически днем "Сравнительные жизнеописания" Плутарха. По прошествии многих лет, когда читал его и перечитывал, само описание событий уже не вызывает такого интереса, как раньше. Сейчас более интересны размышления Плутарха, отражающие религиозную этику античности.Например:

Из всех его качеств справедливость более других обращала на себя внимание народа: ведь польза, приносимая ею, ощутима для каждого и дает себя знать очень долгое время. Вот почему этот бедняк, человек совсем незнатный, получил самое что ни на есть царственное и божественное прозвище «Справедливого»; ни один из царей или тираннов не старался стяжать себе такого же, но, ценя, как видно, выше славу, даруемую силой и могуществом, а не высокими душевными качествами, они предпочитали прозвище «Сокрушителя градов»11, «Молнии» или «Победоносного», а иные даже «Орла» или «Ястреба». Между тем, божественная природа, к которой они с такой настойчивостью желают приблизиться, по общему мнению, отличается от человеческой тремя свойствами — вечностью, могуществом и нравственным совершенством, причем последнее — самое главное и самое божественное из всех. Вечность выпала на долю и пустоте, и стихиям, огромною силой обладают землетрясения, молнии, порывы ветра, стремительные потоки, но право и справедливость достались в удел только божественной природе — мыслящей и рассуждающей. В соответствии с этим большинство людей испытывает к божеству троякое чувство — зависти, страха и почтения; богам завидуют и называют их блаженными, потому, вероятно, что они вечны и бессмертны, их страшатся и перед ними трепещут — потому что они властны и могущественны, любят, почитают и благоговеют перед ними — потому что они справедливы. И тем не менее бессмертия, чуждого нашей природе, и могущества, зависящего большею частью от удачи, мы жаждем и домогаемся, а нравственное совершенство — единственное из божественных благ, доступное нам, — ставим на последнее место. Безумцы, мы не сознаем, что жизнь, исполненную могущества, великих удач и власти, лишь справедливость делает божественной, несправедливость же — звероподобной.

Аристид.6.